Биография

Визель Татьяна Григорьевна

Ученая степень, звание: Доктор психологических наук, ведущий  научный сотрудник .

Место работы: Московский НИИ психиатрии РФ

Должность: Ведущий научный сотрудник МНИИ психиатрии РФ, консультант ЦПРиН, профессор курсов профессиональной переподготовки по «клинической психологии» ФПК МГППУ, «Психологическая диагностика и коррекция экстремальных состояний» ГКА им. Маймонида, курсов повышения квалификации  «Психология творчества в норме и патологии», «Психолого-педагогическая диагностика и коррекция развития детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата»

Сфера профессиональных интересов: Нейропсихология,  нейролингвистика, дефектология

  

Не хочется строить автобиографию по трафарету: родился, крестился, учился….   Начну лучше с того, что  жизнь одних людей – это прямые линии, у других зигзаги.  Зигзаги далеко не всегда выводят нас наверх или опускают вниз. Чаще всего они ведут куда-то в стороны, за которыми открываются горизонты - или пропасти или высоты.  Именно такой, состоящей из зигзагов, представляется мне моя жизнь. Не сбылось практически ничего, из того, что так или иначе просматривалось в детстве и юности. Я была - мечтательной и скромной девочкой, хотя в отдельные моменты подвижной и даже заводной. Однако не стала ни балериной, как прочили мне мастера балета, ни писателем или журналистом, как в юности привиделось мне самой, ни проповедником, ни Матерью Терезой, к  чему всегда имела склонность.   Почему не стала? Не знаю… Наверное, всегда за мня все решал мой ангел. Он со мной шутил, дурачил, огорчал, предоставлял возможность по настоящему страдать, любить прекрасное до потери пульса, до вегетативных бурь с бог знает каким количеством выделяемого в кровь адреналина… Но – как только я подходила к черте, за которой конец, мой ангел меня спасал:

Мой ангел весел и красив,
Должно быть, он проказник.
Меня дурачит, не спросив,
Зачем смеюсь и плачу.



Кругами вьется надо мной,
Дает попасться в сети.   
Но  вдруг спасает в час ночной,
Спасает  и при свете.



О, ангел мой, шути, шути,
Но не оставь меня в пути.

 

 

Эти строчки даже не написались, а как-то сказались сами собой.
Как бы там ни было,  первый зигзаг – это мое рождение, страшно сказать, в 1938 году в Таганроге, в городе, к которому   мои предки не имели никакого отношения. Просто я не дотерпела до Москвы, по маминым расчетам дней  десять, и родилась проездом. Остается утешаться тем, что там же  появились на свет Антон Павлович Чехов и Фаина Раневская.  Это, хоть как-то скрашивает то, что в роддоме  упомянутого города меня заразили жесточайшим фурункулезом.  Месяцев до трех я не могла лежать на спине из-за фурункулов величиной с медный  пятак. Родители поочередно носили меня на руках.  До года не прибавляла в весе. В общем, выжить не должна была. Но…  мой ангел решил иначе!
Второй зигзаг – уже не мой собственный, а преподнесенный  не мне одной войной. Из Москвы на четыре долгих года  - в Новосибирск.
Мимо всяких почестей и приобретений я так и шла всю жизнь. В этом у меня,  что называется, дурная наследственность. Отец, Моргулис Григорий Львович – вообще полный бессеребренник, хоть и еврей, талантливый инженер, отозванный с фронта, один из разработчиков знаменитой Катюши на  тоже знаменитом  Сибсельмаше (отсюда и Новосибирск).  Мама, Морякина Нина Васильевна,  – внучка исконно русского купца первой гильдии, державшего на орловщине всю корабельную пеньку, но поставившего своей целью перевести детей в дворянское звание, которой и достиг. Достаточно сказать, что все его дочери, мои бабушки, кончили Сорбонну и  сделали блестящие партии. Одна из них, например, была замужем за внуком поэта Апухтина. Это обстоятельство подарило мне еще одни зигзаг – жизнь в детстве летом в имении  Апухтина (в подмосковном Пушкине), где на полочке прямо над моей кроватью стояли песочного цвета томики стихов этого поэта, корешки которых были теснены шелком и переливались по утрам в солнечных лучах. На полке над  моей кроватью стояли ноты, написанные рукой Чайковского, близкого друга поэта, гостившего в имении Апухтина и сочинявшего  романсы на его стихи. Особенного трепета по этому поводу в  то время я не испытывала. Он посетил меня позже, когда  мы, оставшиеся обломки клана, осознали, что владеем национальным достоянием. В соответствии со своей генетикой  подарили  эти реликвии в Клин, в музей П.И.Чайковского.
Может быть, «апухтинский след» и  стал  причиной того, что я еще в детстве стала делать попытки сочинительства и балуюсь этим по сей день.   Предназначаю свои вирши и немудреные песенки исключительно для домашнего пользования и для друзей, которые говорят, что они  им нравятся. И хотя Пушкина из меня не получилось, своя Ирина Родионовна у меня была. Называлась она Матрена Филипповна, имела огромную бородавку на носу. А уж сколько всего могла рассказать, пройдя путь от деревенской девчонки до шефповара русской кухни у известнейших русских князей-меценатов Ливен, в доме которых гостили то художник Валентин Серов, то Федор Шаляпин, то граф Лев Николаевич Толстой. И всех она лицезрела воочию.  
Смешение еврейской задумчивости  и  русского купеческого ухарства ощущала всегда, ощущаю и поныне.  Чаще я склонна к кропотливым изысканиям разного рода, но когда просыпается купеческий ген…. – страшное дело! Люблю застолье, когда всего очень много, особенно маминых пирогов, знаменитых в Москве 60-80—годов. И в коммуналки, которых было три и которые требуют особого рассказа, и, наконец, в  долгожданную свою квартиру двери всегда были открыты: у нас был, что называется гостеприимный и хлебосольный дом.  До сих пор стараюсь собирать в доме моих многочисленных и любимых друзей и подруг, назвать  их здесь по именам  не могу - не хватит места. Правда, их остается, увы,  все меньше: «иных уж нет, а те далече».
В школе – первая ученица, но без  медали, как мне объяснили родители из-за того, что лимит на них на мне кончился. Всегда помню, что была любимой ученицей выдающегося педагога по литературе – Петра Михайловича Третьякова, из семьи тех самых Третьяковых, подаривших Москве картинную галерею. Петр Михайлович был уже  старым человеком, но высоким, необыкновенно красивым, с гордой, прямой спиной. Тургеневский дух витал в классе на его уроках.  До сих пор ощущаю его в себе. По сему считаю уместным заметить: если бы меня спросили, какая самая сильная черта моего характера, я бы ответила доверчивость, а если бы меня спросили, какая самая слабая черта моего характера, я бы ответила доверчивость.
Следующий зигзаг -  дефектологический факультет Московского    Педагогического Института им. В.И.Ленина,  куда я завернула, побоявшись поступать в МГУ на журналистику (из-за  возможных антисемитских происков, о чем мне намекнули  при попытке сдать туда документы). На факультете – тоже первая ученица, но  не только без повышенной стипендии,  а без всякой, т.к. меня уговорили в деканате пожертвовать ее нуждающимся более чем я.  Даже диплом мне выдали красный, о чем написано красными буквами, но на обложке синего цвета. Врагов у меня не было ни среди однокашников, ни среди преподавателей, так что, может быть, и вправду, антисемитизм. Кстати, заняться дефектологией мне посоветовал отец, аргументируя это тем, что она сочетает в себе – желание помогать обездоленным и филологию, которой я очень увлекалась.
Во время обучения в институте – зигзаг на целину. Тоже отдельный рассказ. Со всего потока в сто с лишним человек набралось только  15 дурочек, не посчитавших возможным увильнуть, как это сделали другие, и которые оказались посреди степи широкой  в бригаде, состоящей почти из одних уголовников. Последние проявили, однако, исключительное благородство по отношению к нам. Этот зигзаг теперь оценивается как познавательный и к тому  же,  как школа  мужества.
Затем меня по очередному зигзагу занесло в НИИ неврологии АМН СССР, где была пригрета замечательным ученым Эсфирью Соломоновной Бейн. Пришла я к ней буквально с улицы и встретила теплый, а, главное, деловой прием. Мастер-класс  в этом институте я проходила 3 года, причем, ездила  каждый день к 9 часам утра из Останкино, где тогда проживала (часа 2,5 в пути), вела больных, как и все штатные работники.  Там же начала работать над кандидатской диссертацией («Некоторые особенности аграмматизма у больных с афазией», которую позже в 1976 году, защитила  под руководством Э.С.Бейн. Бесконечно ей за все благодарна. Работать в институт меня все же не взяли (похоже, опять, пункт 5), поэтому я стала, начиная с 1968 года,  «соучастником» создания Центра патологии речи, первая скрипка в чем принадлежала ныне проф., действительному члену Академии РАО  В.М.Шкловскому, которому  также благодарна за так сложившуюся профессиональную жизнь. Работаю в этом Центре  по настоящее время. 
Параллельно прослушала курсы лекций  на факультете психологии в МГУ: А.Р. Лурия, Е.Д.Хомская, Л.С. Цветкова. Впоследствии много раз слушала их на разных конференциях и форумах. Вот и приобщилась к нейропсихологии, с которой более не расставалась.
Работая в Центре, долгие годы вела больных, затем стала консультировать сотрудников по методическим вопросам и преподавать.  Преподавание стало чуть ли не главной стороной профессиональной деятельности. Во всяком случае, я приобрела на этом поприще доброе имя. Оказалось, что   тут у меня  определенные способности, включая артистизм, который я в себе подозревала, но боялась осознать, что обладаю этим качеством. Люблю преподавать, причем, специалистам больше, чем студентам, хотя и последние меня немало занимают.  
Спасибо коллегам –  Лубовскому Владимиру Ивановичу, Татьяне Борисовне Филичевой, Валентине Константиновне  Воробьевой, Борису Пантелеймоновичу Пузанову и другим,  кто не забывают обо мне, приглашает в свои вузы. 
Важный зигзаг в моей жизни - Институт дефектологии и медицинской психологии, в котором проходят повышение квалификации специалисты, работающие в области патологии речи – дефектологи, психологи, врачи. Вот где я  напреподавалась вволю и продолжаю делать это!  Институт  создан искусством В.М.Шкловского создавать учреждения (чем далее, тем внушительнее их масштабы), четким умом и умением привлекать людей близкой подруги, а по  сути отношений всей жизни сестры, Любови Лапидус. Любу я знаю со дня ее рождения и иду рядом по жизни. Она стала классным редактором и очень помогла с  окончательной доработкой диссертации. Я ей благодарна  за верность, ее недюжинный ум и частые, вполне справедливые предупреждения от разных глупостей.
Мой ангел свел меня со многими замечательными людьми в профессии. Общение с ними тоже нарисовалось зигзагами.  Елена Николаевна Винарская – блестящий ум, высокая принципиальность в научных позициях, порядочность, человечность. Елена Павловна Кок – редчайший образец честнейшего служения науке, человеческой чистоты и даже наивности; человек обреченный на болезни и одиночество, но оставивший весомый след в науке в виде знаменитой монографии «Зрительные агнозии». Анатолий Борисович Добрович – великолепный врач-психиатр, талантливый   популяризатор научных знаний и бард, доставивший столько счастливых минут сопричастности к его творчеству. Марк Ефимович Боймцагер – тоже    врач-психиатр, неординарный специалист и человек (царство ему небесное!), Михайлова Екатерина Васильевна – психолог от бога и интереснейший человек и многие, многие другие. Отдельно следует сказать о Нольском Марке Владимировиче. Он был настоящим наставником, любимым отцом   всех сотрудников Центра, неврологом голубых кровей,  творческим человеком.  Вот уже лет десять он живет  в  Нью-Йорке, пишет пьесы и мемуары. Недавно был его 80-летний юбилей. Здоровья ему и  еще многих лет жизни! Теперь на его месте, т.е. на месте главного врача Центра, – Юрий Александрович Фукалов, многолетний соратник и, надеюсь,  тоже единомышленник. В Центре продолжают трудиться и мои любимые коллеги из старой гвардии. Это поистине золотой фонд  логопедов и медсестер: Галина Евстратова, Любовь Зайцева, Маргарита Борисенко, Любовь Яковлева, Маргарита Мозговая (теперь она в Австралии), Леночка Богданова (теперь она доктор наук в Бостоне), Ирина Ермак (своя клиника в Греции, в Патре), Анечка Черняк (свое реабилитационное учреждение во Флориде),  старшая медсестра Вера Анатольевна ... ,   главная медсестра Таня Пальцева и многие, многие другие.
Бесконечно ценю и специалистов других учреждений, в частности, неврологов: Игоря Арнольдовича Скворцова и его дочь Веронику Игоревну Скворцову, Аллу Борисовну Холмогорову, Анатолия Викторовича Скального,  Элеонору Печникову (очень близкого мне человека - среди своих Эллку), Лану Попову… Жаль, общение с ними тоже идет по зигзагам и значительно реже, чем хотелось бы.
Докторскую диссертацию «Атипичные формы афазии» защитила поздно в 2002 году, хотя могла бы значительно раньше. О  зигзаге, который прошла на этом пути, умолчу. К этому времени мои научные интересы сконцентрировались на всем, что в клинике разных видов патологии речи не соответствует принятому, канонам.   Это и до сих пор  продолжает меня волновать. Пора бы уже успокоиться, но мысль моя постоянно цепляется за то, что не понятно.
Хорошо бы не пришлось делать лишние зигзаги тем, кто «делает науку» под моим руководством – Машеньке Шуваловой, трагически  скончавшейся в этом, 2008 году,  Наталье Кошелевой, Танюше Колесниковой,  Леночке Шевцовой, Диларе Газизулиной, Оксане  Афанасьевой, Олечке Кузнецовой, Нине Лапиной.  Общение с ними - большое счастье. Молодые  помогают жить и  поддерживают ощущение востребованности.  Спасибо им!
Безмерно благодарна моим коллегам, составляющим важнейшую часть жизни и Наталье Кошелевой,без всяких просьб старающихся помогать мне — Таисии Яковлевой, Ольге Титовой, Галочке Евстратовой, Леночке Зайцевой, Любочке Заславской, Мариночке Кулябиной и многим, многим другим.
Люблю  «разгадывать» формы и причины патологии речи у разных больных (детей и взрослых), особенно тогда, когда случай сложный, запутанный. Люблю также находить пути помощи им.  Люблю писать – статьи, брошюры, книги, но, к сожалению, почти всегда, делаю это наспех.  Потому и огрехов в моих писаниях много. Мечтаю  сосредоточиться и писать, писать… Осуществить все свои задумки -  не только научные и методические, но и совсем другого характера – эссе-размышления о  тайнах тайн  души, жизни и смерти. Некоторые из одолевающих меня идей родились в долгих беседах с моим редкостно умным и  энциклопелически образованным мужем Аркадием Абрамовичем Визелем, которого нет уже на этом свете 18 лет. Вот кто бы стал магистром всех интеллектуальных конкурсов  на TV. Достаточно сказать, что он читал иностранную литературу более чем на 20 языках, которые одолел самостоятельно.
До встречи с Аркадием Визелем   в моей жизни был  зигзаг под названием первый брак, который привел к рождению дочери Ольги. Она, спасибо ей великое, подарила мне  любимейшего внука Гришу, названного  так в честь моего отца. Оба потомка  - дочь и внук - наполнили дом музыкой, причем, Гриша подает надежды…  Мой, а,  наверное, и не только мой, ангел, уберег  его в страшный  миг захвата «Норд-Оста». Два года он пребывал ежедневно в этом театре в качестве артиста детской труппы, и  в один, именно этот день,  он остался дома. Тысячу, миллион раз спасибо  ангелам и всем силам небесным.  Сейчас мои дети в Италии, ходят по ее южным зигзагам.  Дай им бог! Прошлась по некоторым итальянским тропам и я. Поняла, что  отдельные места ее дивных ландшафтов позволяют сказать: «Оказывается можно побывать в раю и не умерев».
Преклонюсь перед всеми творческими людьми, стою перед ними на коленях. Люблю практически все виды искусства, литературу – всякую хорошую.
Люблю играть на рояле, как принято говорить, для души. За плечами - только музыкальная школа, репертуар не слишком сложный и разнообразный; в основном помню ноктюрны и вальсы Ф.Шопена.  Играю и романсы, а также свои немудреные песенки. 
Иностранные языки знаю плохо. Вот ведь как было в мое время: учили многому, но не языкам. Считалось, что они не пригодятся, был ведь железный занавес. Потом очень много работала, да и дела семейные… Было не до языков, а зря, надо было сорганизоваться. Сейчас вот, на старости лет учу итальянский и, к удивлению, получается.
Еще подвизаюсь в жанре, который И.А. Скворцов определил как научно-поэтический. В нем написаны «Занимательная афазиология» и «Занимательная логопедия». Смею считать, что, несмотря на шутливый тон,  в котором они выполнены, в них нет фальсификации. По этой причине эти вещицы могут служить, как мне кажется, дополнительными методическими пособиями для студентов и некоторых специалистов.

Список  основных   работ :

  1. Визель Т.Г. Исследование некоторых особенностей грамматического строя речи при афазии.  Автореф. канд дисс. М., 1975 (1 п.л.)
  2. Бейн Э.С., Визель Т.Г. Реабилитация больных с афазией, возникшей вследствие мозгового инсульта (Методические рекомендации). МЗ СССР. М., 1977.  - 1 п.л.
  3. Бейн Э.С., Визель Т.Г. Восстановление речи у больных с афазией (Пособие). М.: Медицина, 1982 - 10 п.л.
  4. Визель Т.Г., Глезерман Т.Б. Нейролингвистическая классификация афазий. В кн. Т.Б.Глезерман “Нейрофизиологические основы нарушения мышления при афазии”, М.: Наука. 1986, - с. 154 - 200.
  5. Визель Т.Г. Как вернуть речь. М., 1998, 214 с.
  6. Визель Т.Г. Основы нейропсихологии. Учебник для студентов вузов. Аст.Астрель. М., 2005. 383 с.
  7. Шкловский В.М., Визель Т.Г.  Восстановление речи у больных с афазией. М.: 1997 - 108 с.
  8. Визель Т.Г. Как вернуть речь. М.: В.Секачев. 1998 -  215 с.
  9. Шкловский В.М., Визель Т.Г. Восстановление речевой функции у больных с разными формами афазии ч.I и ч. II. (Методические рекомендации). М., 1985.
  10. Шкловский В.М., Визель Т.Г., Боровенко Т.Г. К возможности использования неречевых (символических) уровней коммуникации при афазии. Ж. «Дефектология», 1982, №2.
  11. Шкловский В.М., Визель Т.Г.  Восстановление речи у больных с афазией. М., 1997.- 108 с.
  12. Визель Т.Г. Речь и проблемы общения у детей (дневник наблюдений, диагностика и коррекция). Творческий Центр Сфера, В.Секачев. М., 2005, 32 с.
  13. Визель Т.Г. Нейропсихологическое блиц-обследование (Тесты по исследованию высших психических функций). Тв. Центр Сфера, В.Секачев, М., 2005, 24 с.
  14. Визель Т.Г., Сенкевич Л.В. Агрессия и аутоагрессия: предпосылки, проявления, последствия. Тула, 2005. 428 с.
  15. Шкловский В.М., Визель Т.Г., Куркова К.С. Нейрореабилитация больных с последствиями инсульта. Клиническая фармакология и терапия, 1996, 5(4), Фирмапресс, с. 83-85.
  16. Визель Т.Г. Патология речи и ее преодоление у детей и взрослых с точки зрения эволюции речевой функции - в кн. "Детская речь: норма и патология". Самара,1996, с. 32 - 52
  17. Визель Т.Г. Речевые автоматизмы и развитие речи в онтогенезе- Материалы Межвузовской конференции "Проблемы детской речи-96". Спб, "Образование",1996, с. 163 - 165.
  18. Визель Т.Г. К вопросу о патогенезе алалии.  В сб. "Диагностика и коррекция речевых нарушений". Спб., 1997,  с. 13-20.
  19. Визель Т.Г. Эволюция высших психических функций. “Независимый психиатрический журнал",М. II, 1996, с. 19-25.
  20. Визель Т.Г. Вариабельность нарушений речевой и других высших психических функций (нейропсихологический и нейролингвистический аспекты), “Медицинская консультация”,№ 3, 1997, с. 12-23.
  21. Визель Т.Г. Индивидуальная вариабельность нарушения речевой и других высших психических функций при локальных поражениях мозга. ”Исцеление”, Альманах, вып. 3, М., 1997, с72-82..
  22. Визель Т.Г. Проблемы теории и практики афазии. В сб. "Проблемы патологии речи" (труды НИИ психиатрии МЗ РФСР), 1986.
  23. Шкловский В.М., Визель Т.Г. Проблемы патологии речи органического и функционального генеза. В сб. “Патология речи органического и функционального генеза”. Труды Моск. НИИ психиатрии МЗ РСФСР, 1985, с. 9-12.
  24. Визель Т.Г. О стилистическом своеобразии речи при сенсорной афазии на поздней стадии восстановления. “Дефектология”, 1974, №6, с. 74-81.
  25. Визель Т.Г. Проблемы теории и практики афазии. В сб. "Проблемы патологии речи" (труды НИИ психиатрии МЗ РФСР), 1986.Визель Т.Г. Нестандартные нарушения речевой и других высших психических функций. I Международная конференция памяти А.Р.Лурия. Сборник докладов под ред. Е.Д. Хомской , Т.В. Ахутиной, М., 1998, с. 317-326.
  26. Визель Т.Г. Значение функциональных интеграций для формирования и нарушения речевой функции. В сб. “Проблемы патологии развития и распада речевой функции”. С.-П., 1999. (Материалы научно-практической конференции “Центральные механизмы речи”, посвященной памяти профессора Н.Н.Трауготт), с. 106-112.
  27. Шкловский В.М., Визель Т.Г. О причинах диссоциаций в речи больных с афазией. В сб. “Проблемы патологии развития и распада речевой функции”. С.-П., 1999. (Материалы научно-практической конференции “Центральные механизмы речи”, посвященной памяти профессора Н.Н.Трауготт), с. 139-149.
  28. Визель Т.Г. Коррекция нарушений плавности фразовой речи у детей. С.-П., 1999. (Материалы научно-практической конференции “Центральные механизмы речи”, посвященной памяти профессора Н.Н.Трауготт), с.63-73.